Сразу поправим заголовок: правительство ничего не продаёт — во всяком случае, публичных подтверждений этому нет. Тринадцатого июля 2026 года кошельки, связанные с властями США, за половину дня перевели на Coinbase Prime около 288 миллионов долларов в биткоине и эфире. Данные показал ончейн-трекер Arkham Intelligence, официальных комментариев не последовало. Рынок увидел движение и достроил остальное сам: раз крипта пошла на биржевую платформу, значит, готовят сброс. Между тем Coinbase Prime — это назначенный кастодиан того же правительства, а перевод к собственному хранителю не равен продаже. Разберём, что реально произошло, почему противоречия с президентским указом здесь, скорее всего, нет, и откуда берётся неопределённость. Это аналитический обзор, а не инвестиционная рекомендация; оценки последствий приводятся со ссылкой на их авторов.

Что показали данные блокчейна

Состав перевода известен из публичных данных блокчейна, а не из заявлений ведомств — это важная оговорка ко всему дальнейшему. По оценке аналитиков, на площадку ушло примерно 3800 биткоинов на 235 миллионов долларов и около 30 тысяч эфиров на 53 миллиона. Биткоин связывают с делом осуждённого продавца из даркнета Райана Фараса и с закрытой в 2017 году биржей BTC-e; эфир — с делом об отмывании 54 миллионов долларов, фигурантом которого проходит бывший сотрудник Oracle Брайан Крусон. Отметим: сообщения о его статусе расходятся — часть изданий пишет о предъявленных обвинениях, часть указывает, что обвинения не предъявлялись. Приводим это как сообщения СМИ, а не как установленные факты.

Технические детали, которые обычно и разгоняют версию о продаже: эфир ушёл прямо на депозитный адрес, а биткоин прошёл через промежуточные кошельки — «лишний прыжок». Такое действительно может предшествовать сделке, но точно так же объясняется рутиной: консолидацией остатков, сменой схемы хранения, внутренним перераспределением. Параллельно, кстати, зафиксированы мелкие движения — около 2,44 биткоина и ещё 140,2 биткоина между адресами самой площадки и холодным хранением, что на продажу совсем не похоже.

⚠

К цифрам стоит относиться осторожно. По разным изданиям сумма гуляет между 280, 288 и 297 миллионами долларов, а количество биткоинов — между 2875 и 3800. Одно издание прямо оговаривает: расхождения в опубликованных данных позволяют предположить, что реально перемещённый объём мог быть заметно меньше. Все оценки строятся на разметке адресов у аналитических сервисов, а она не безошибочна: принадлежность кошелька определяется эвристиками, и правительство её не подтверждает.

Почему указ, скорее всего, не нарушен

Вот главная поправка к теме. Президентский указ от марта 2025 года создал две разные корзины, и это различие снимает большую часть кажущегося противоречия.

Первая — стратегический резерв биткоина: туда попадает биткоин, конфискованный окончательно, и продавать его запрещено. Вторая — запас цифровых активов: там всё остальное, включая эфир, и запрета на продажу для него нет. Одно из изданий описало устройство ёмко: биткоину полагается сейф, всему прочему — загон с калиткой наружу.

Дальше существеннее. Запрет распространяется на монеты, прошедшие процедуру окончательной конфискации, — а переведённые активы, судя по сообщениям, связаны с делами, которые ещё не завершены. Пока дело идёт, изъятое не поступило в резерв и под запрет не подпадает: активы могут быть возвращены владельцу, направлены пострадавшим или конфискованы уже окончательно. Так что «несмотря на действующий указ» — формулировка, которая описывает не конфликт, а границу, проведённую заранее. Схема разграничения выглядит так.

Правительство США продаёт конфискованный Bitcoin(image)Где действует запрет на продажу, а где его нет — и куда попадают переведённые активы

Что такое Coinbase Prime и почему туда переводят

Второе недоразумение — в самой площадке. Coinbase Prime не розничная биржа, а институциональное подразделение: там нет толпы трейдеров и публичного стакана заявок. Правительство пользуется ею как назначенным хранителем крупных цифровых активов — то есть перевод туда это ровно то, что положено делать с изъятым имуществом. Хранить конфискованные монеты на разрозненных адресах ведомствам неудобно и небезопасно.

Что правда: платформа предоставляет и внебиржевые торговые столы, и услуги структурированной ликвидации — постепенного вывода крупной позиции. Именно поэтому депозит там читается двояко. Но здесь же прячется контраргумент: если бы государство собиралось продавать через внебиржевой стол, рынок не увидел бы удара по стакану вовсе — в том и смысл таких сделок. Опасение «сейчас обвалят цену» плохо стыкуется с выбором площадки, созданной ровно для того, чтобы этого не происходило.

Что утверждается Что известно
Правительство продаёт биткоин Подтверждений нет; зафиксирован перевод к собственному кастодиану
Это нарушает указ Запрет касается окончательно конфискованных монет; эти связаны с незавершёнными делами
Эфир тоже под запретом Нет: не-биткоин попадает в отдельную корзину без запрета на продажу
Масштаб угрожает рынку 288 млн — около 1,4% от примерно 20,65 млрд долларов криптоактивов государства
Прыжок через промежуточные кошельки — признак продажи Может быть и рутиной: консолидация, смена схемы хранения

Прецеденты и их реальный вес

Историческая память рынка тут работает против точности. До 2025 года американские власти регулярно распродавали конфискованное с аукционов — именно эту практику указ и развернул. Отсюда рефлекс: раз монеты двинулись, значит, снова аукцион. Но с тех пор режим изменился, а свежие прецеденты выглядят иначе и куда скромнее.

В апреле 2026 года на ту же площадку попало около 606 тысяч долларов в биткоине, связанном со взломом Bitfinex, — величина, о которой рынок даже не заметил бы, не отследи её аналитики. В мае оттуда же уходили средства структуры Alameda: их, по сообщениям, возвращают кредиторам обанкротившейся FTX. Это, к слову, важное напоминание — движение изъятой крипты чаще связано с процедурой возврата пострадавшим, чем с пополнением бюджета. Сама идея государственных резервов в цифровых активах остаётся спорной и обсуждается далеко за пределами США: мы разбирали это в материале про спекуляции вокруг возможного резерва Китая.

●

Фоном идёт ведомственный спор: по сообщениям, Казначейство и Министерство торговли до сих пор выясняют, кто распоряжается цифровыми активами государства. Пока этот вопрос не решён, любое движение монет будет читаться рынком как политический сигнал — просто потому, что непонятно, чьё это решение и что за ним стоит. Подробности приводятся в разборе ончейн-данных.

Откуда берётся неопределённость

Тезис темы о том, что сам факт перевода создаёт неопределённость, верен — но причина названа неточно. Неопределённость создаёт не перевод, а молчание. Правительство не объяснило назначение операции, и участникам рынка остаётся читать блокчейн и додумывать мотивы. Прозрачность здесь работает наизнанку: видно каждую транзакцию и не видно ни одного намерения. Отсюда парадокс — чем публичнее реестр, тем шире поле для домыслов, если владелец адресов молчит.

Есть и вторая причина, структурная. Государство как держатель крупной позиции — это участник, чьи решения принимаются не по рыночной логике, а по административной и политической. Его нельзя ни спрогнозировать по метрикам, ни опросить. Именно поэтому 288 миллионов от правительства весят в глазах рынка больше, чем миллиард от частного фонда: непредсказуемость мотива важнее суммы. Про то, как государства вообще осваивают этот инструментарий, мы писали в материалах о конфликте юрисдикций вокруг криптоплатформ и о том, как власти пытаются контролировать децентрализованные кошельки; сама же граница между приватностью и контролем разобрана в статье об анонимности и контроле.

“

Разберём по порядку, потому что в этой истории почти каждое слово заголовка требует сноски. Продажи нет — есть депозит у собственного кастодиана. Указ не нарушен — он про окончательно конфискованные монеты, а эти из незакрытых дел. Эфир вообще лежит в другой корзине, где запрета и не было. Сумма — полтора процента от того, что у государства уже есть. И даже промежуточные кошельки, из которых сделали улику, объясняются обычной консолидацией. Что остаётся? Остаётся молчание — и вот оно как раз настоящее. Публичный реестр показывает каждое движение и не показывает ни одного намерения, а когда владелец адресов не комментирует, рынок заполняет пустоту сам. Ирония в том, что прозрачность блокчейна здесь производит не ясность, а тревогу: раньше о таких перемещениях никто бы и не узнал до факта аукциона. Мой практический вывод простой: пока нет подтверждённой сделки, это новость про инфраструктуру хранения, а не про предложение на рынке. Считать иначе — значит торговать против собственной интерпретации чужих эвристик.

Анатолий Киш
Анатолий Киш
Криптоаналитик cryptium.ru

Частые вопросы

Как понять, что государство действительно начало продавать?+
Надёжных сигналов немного, и депозит на площадку в их число не входит. Продажа через внебиржевой стол по определению не отражается в публичном стакане заявок, так что увидеть её в моменте не получится. Более осмысленные ориентиры — официальные документы: отчёты ведомств о реализации имущества, судебные решения об окончательной конфискации по конкретным делам, публикации о распределении средств пострадавшим. Косвенно помогает ончейн-наблюдение: движение с адресов площадки дальше, к маркет-мейкерам или в расчётные адреса, говорит больше, чем сам депозит. И стоит помнить, что аналитические сервисы определяют принадлежность кошельков эвристиками — это оценка, а не документ.
Что вообще происходит с конфискованной криптовалютой?+
Путь длиннее, чем принято думать. Сначала актив изымают в рамках расследования — на этом этапе он ещё не принадлежит государству и хранится как вещественное доказательство. Дальше идёт судебная процедура, по итогам которой имущество либо возвращается владельцу, либо направляется потерпевшим, либо переходит государству окончательно. И только после этого действующий с 2025 года порядок определяет судьбу: биткоин отправляется в стратегический резерв с запретом на продажу, остальные токены — в отдельный запас, откуда их продавать не запрещено. Именно поэтому в незакрытых делах монеты формально ещё не резерв — и разговоры о нарушении запрета к ним неприменимы.
Вердикт

Продавцом государство не стало — по крайней мере, подтверждений этому нет. Есть перевод примерно 288 миллионов долларов на Coinbase Prime, то есть к назначенному кастодиану самого правительства; данные взяты из ончейн-разметки аналитиков, а не из официальных сообщений, и цифры в изданиях расходятся: 280, 288 или 297 миллионов, от 2875 до 3800 биткоинов. Противоречия с президентским указом, вероятнее всего, нет: запрет распространяется на окончательно конфискованные монеты, а эти связаны с незавершёнными делами; к тому же эфир изначально относится к другой корзине, где запрета на продажу и не предусмотрено. Масштаб тоже стоит держать в уме — около 1,4% от криптоактивов государства. Единственное, что здесь действительно создаёт неопределённость, — молчание: реестр показывает каждую транзакцию и ни одного намерения, а ведомственный спор о том, кто распоряжается этими активами, до сих пор не закрыт.

Следите за: судебными решениями об окончательной конфискации по делам BTC-e и Фараса, движением монет с адресов площадки дальше и итогом спора между Казначейством и Минторгом за контроль над цифровыми активами. Более широкий контекст — в нашем обзоре 10 ключевых трендов криптовалютного рынка в 2026 году. Разборы движений крупных держателей — в нашем ПРИВАТ-канале.