ETH (Ethereum) | Эфириум

Ethereum запустился 30 июля 2015 года. Виталик Бутерин предложил простую мысль: если блокчейн умеет двигать монеты по правилам, пусть правила пишет кто угодно. Так появились смарт-контракты. Программы, которые исполняет вся сеть сразу. Идея оказалась заразительной.

Дальше сеть дважды меняла себя на ходу. В августе 2021 года заработал EIP-1559: базовая часть комиссии перестала доставаться майнерам и начала сжигаться. В сентябре 2022-го произошло слияние — сеть ушла от добычи к стейкингу, и энергопотребление упало примерно на 99,95%. Мало кто менял двигатель самолёта в полёте. И садился без потерь.

Предельной эмиссии здесь нет. Выпуск зависит от объёма стейкинга, сжигание — от загрузки сети. В периоды активности эфир становится дефляционным, но это свойство нагрузки, а не актива, и путать их не стоит.

Исторический максимум — 4946 долларов, 24 августа 2025 года.

На Ethereum построено больше, чем на любой другой сети. Проще перечислить, чего тут нет. Список выйдет короткий.

Децентрализованные биржи вроде Uniswap заменили посредника формулой в контракте. Кредитные протоколы — Aave, Compound — выдают займы под залог без анкеты и одобрения. Стейблкоины живут в основном здесь. Отдельный слой — NFT: рынок схлопнулся против пика 2021 года, но инфраструктура осталась.

Главное изменение последних лет — сети второго уровня. Arbitrum, Optimism, Base забирают транзакции себе, а в основную цепь пишут сжатое доказательство. Комиссии там на порядок ниже. Побочный эффект неприятен. Активность ушла с первого уровня, и часть сборов, за счёт которых сжигался эфир, ушла вместе с ней.

Спотовые ETF на эфир торгуются в США с июля 2024 года. Приток в них заметно скромнее биткоиновых. Объяснение простое: биткоин институционалу продать легко, эфир требует объяснить, что такое смарт-контракт и зачем он в портфеле.

Вторая опора — стейкинг. Она весомее. В залоге заперты десятки миллионов монет, и это предложение выведено с рынка не спекулянтом, а протоколом. Ликвидный стейкинг через Lido вернул часть денег в оборот в виде производных токенов. Исходные монеты остались в контракте.

Есть третья группа, о которой говорят редко, — казначейства самих протоколов. Крупные DAO держат эфир как рабочий капитал. На мой взгляд, это делает рынок устойчивее любых фондов: такой держатель продаёт по бюджету, а не по настроению.

Эфир — вторая по глубине книга заявок на рынке. Проскальзывание на суммах до миллиона долларов почти незаметно. Поэтому его берут базой для расчётов между альткоинами.

Есть особенность, которой нет у биткоина. Эфир одновременно актив и топливо: за каждую операцию в сети платят им же. Когда сеть перегружена, спрос растёт не от веры в монету, а от необходимости оплатить транзакцию. Это два разных спроса. Смешивать их в одном прогнозе — ошибка, и я вижу её постоянно.

Про ботов скажу то же, что и про биткоин, с поправкой. Здесь к рыночному риску добавляется риск контракта. Стратегия зависит не только от цены, но и от того, что не сломается протокол, в котором она крутится.

Три развилки ближайшего года.

• Экономика второго уровня. Чем больше активности уходит в L2, тем меньше сжигается эфира. Сеть выигрывает в удобстве и теряет в дефляционности. Противоречие пока не разрешено.
• Стейкинг и налоги. В разных юрисдикциях доход от стейкинга квалифицируют по-разному. Для российского держателя это прямой вопрос: отдельной нормы в Налоговом кодексе нет, позицию приходится занимать самому.
• Конкуренция. Быстрые сети забирают пользователей на простых сценариях. Ethereum отвечает не скоростью. Он отвечает тем, что на нём уже всё написано.

За месяц монета прибавила около двадцати семи процентов. За год потеряла сорок четыре. Разрыв между этими числами и есть характер актива.