Музеем управляет директор, а решения о покупках принимает совет. Схема эта скучная, медленная и проверенная веками: кто-то отвечает лицом, кто-то деньгами, кто-то репутацией. Сообщество с общей казной устроено иначе. Отвечает голосование.

Как это работает механически

Конструкция простая. Участники приобретают токены управления, каждый голос записывается в цепочку, и при большинстве голосов смарт-контракт исполняет решение сам — так это описывают в художественной прессе, приводя в пример покупку интернет-мема стоимостью около 4 млн долларов в июне 2021 года.

Дальше начинается интересное. Купленную вещь дробят на доли, доли раздают участникам, и произведение оказывается в собственности тысяч людей одновременно.

Совет музея решает, что важно для собрания. Голосование решает, что важно для большинства держателей. Совпадает это далеко не всегда.

Что успели собрать

Коллекции получились неожиданно осмысленными. Одно из объединений описывает свой состав так: раздробленный на миллиарды долей мем, работа Эдварда Сноудена, посвящённая решению суда о незаконности массовой слежки, и единственный существующий экземпляр альбома Wu-Tang Clan.

Логика подбора видна невооружённым глазом. Собирают не красивое, а сюжетообразующее — предметы, вокруг которых крутилась интернет-культура последних 15 лет.

Кураторски это грамотнее, чем у многих институций. Музей приходит к таким сюжетам через 20 лет после того, как они закончились, а сообщество собирает их по горячим следам, пока участники ещё помнят контекст.

Слабое место — участие. Голосование быстро сводится к нескольким активным участникам, остальные держат токены и молчат, и через год-два решения принимает узкая группа, формально опирающаяся на волю тысяч. Отличие от совета директоров тут только в отсутствии протокола заседаний.

Что ломается дальше

Отдельная история — гранты. Часть сообществ раздаёт деньги на творческие проекты голосованием, и здесь конструкция работает лучше всего: раздать проще, чем сохранить, а ошибка в выборе получателя стоит одного гранта, а не всей коллекции.

Проблема хранения никуда не девается. Вещь принадлежит тысячам людей, а физически лежит на конкретном кошельке под конкретными ключами, и вопрос «у кого ключи» решается вне всякого голосования.

Вторая проблема — выход. Участник, решивший забрать деньги, продаёт долю, но продать долю можно только тому, кто верит в ту же историю, а история со временем перестаёт быть новой.

Коллективная собственность легко создаётся и почти не разбирается. Развод в такой конструкции дороже свадьбы.

Возвращение к совету

Медленная институция с директором и протоколом придумана не из любви к бюрократии, а из-за того, что кто-то должен отвечать через 30 лет. Считаю, что сообществам этот вопрос ещё предстоит решить, и решение окажется похожим на устав фонда. Смежные сюжеты собраны в разделе Web3, а про механику владения — в материалах о токенизации.

Частые вопросы

Кто принимает решения в сообществе с общей казной?

Голосование держателей токенов управления: каждый голос записывается в цепочку, и при большинстве смарт-контракт исполняет решение сам. На практике участие быстро сводится к нескольким активным людям — остальные держат токены и молчат, поэтому через год-два решения принимает узкая группа, формально опирающаяся на волю тысяч.

Решает ли голосование вопрос хранения купленной вещи?

Нет. Вещь принадлежит тысячам людей, а физически лежит на конкретном кошельке под конкретными ключами, и вопрос «у кого ключи» решается вне всякого голосования. Собственность здесь раздроблена, а доступ к ней — нет, и эта проблема хранения никуда не девается. Голосованием её не закрыть: держатели долей влияют на решения, но не на доступ к кошельку.

Почему выйти из такого объединения труднее, чем войти?

Потому что долю нужно кому-то продать. Покупателем станет лишь тот, кто верит в ту же историю, а история со временем перестаёт быть новой. Коллективная собственность легко создаётся и почти не разбирается: развод в такой конструкции дороже свадьбы. Поэтому вход сюда устроен легче, чем выход, и это свойство самой конструкции, а не частный случай.

В чём сообщества оказались сильнее музеев?

В скорости отбора. Музей приходит к интернет-сюжетам через 20 лет после того, как они закончились, а сообщество собирает их по горячим следам, пока участники помнят контекст. Лучше же всего конструкция работает на грантах: раздать легче, чем сохранить, а ошибка в выборе получателя стоит одного гранта, а не всей коллекции.